Солейман Амин

Солейман Амин-мирза был подобен клинку из дамасской стали: прекрасен на вид, гибок в руке, но опасен для того, кто решит, будто знает его истинную природу. Будучи младшим сыном шах-ан-шаха, он не обладал ни воинственной горячностью, свойственной многим наследникам, ни тщеславием, которое нередко расцветает при дворе среди шелков, золота и бесконечных восхвалений. Его отличала иная сила, спокойная, глубокая и почти незаметная, подобная течению великой реки, чью мощь понимают лишь те, кто пытался противиться её водам.

С ранних лет Солеймана считали мудрецом не по годам. Старшие мирзы насмешливо называли его «мудрецом до бороды», однако даже в их шутках звучало невольное уважение. Пока другие юноши искали развлечений, он искал знания; пока другие спорили ради победы, он стремился постичь истину. Казалось, будто Всевышний вложил в его разум способность видеть дальше настоящего мгновения. Даже опытные шейхи и седобородые мудрецы порой удивлялись тому, как легко он находил суть в самых запутанных делах.

Однако мудрость его не была сухой учёностью. Он одинаково понимал красоту бейтов великих поэтов и устройство осадных машин, умел рассуждать о государственном управлении и беседовать с ремесленником о его труде. Его разум был подобен хорошо ухоженному саду: в нём находилось место и для кипариса науки, и для розы искусства, и для плодоносящих деревьев практической мудрости.

Особенной чертой Солеймана была справедливость. При дворе часто говорили, что сердце мирзы склоняется к слабому прежде, чем разум успевает взвесить обстоятельства. Он не терпел, когда сильные пользовались своим положением против беззащитных, и всегда стремился защитить тех, кто не мог защитить себя сам. Для него достоинство человека определялось не богатством, не происхождением и не близостью к трону, а честностью его поступков. Однако его справедливость никогда не превращалась в слепую мягкость. Солейман был милосерден к оступившимся, но суров к подлецам. Если человек совершал ошибку по неведению, мирза стремился наставить его. Если же зло совершалось сознательно, ради выгоды или жестокости, в его взгляде появлялась холодная твёрдость. Он верил, что правосудие без милосердия становится жестокостью, но милосердие без правосудия рождает беззаконие.

Его характер отличался редким спокойствием. Немногие видели его разгневанным. Он не любил поспешных решений и громких слов. Там, где другие поддавались гневу, он предпочитал размышлять. Там, где стремились перекричать друг друга, Солейман молчал до тех пор, пока его слова действительно не становились необходимыми. И потому, когда он говорил, его слушали.

Говорили, что речь Солеймана была сладка, как ширин из садов Фарса. Он обладал удивительным красноречием. Его слова не ранили самолюбие собеседника, не унижали и не давили авторитетом. Напротив, он умел убеждать мягко, заставляя человека самому прийти к нужной мысли. Даже те, кто не соглашался с ним, редко испытывали к нему неприязнь. Благородство было его природой. Он уважал старших, был внимателен к младшим и никогда не злоупотреблял своим высоким положением. Простые слуги не боялись приближаться к нему, а придворные учёные охотно беседовали с ним, забывая о разнице в возрасте. В его обращении с людьми отсутствовала надменность, столь привычная для многих потомков великих династий.

Но, как и всякий человек, Солейман не был лишён недостатков.

Главной его слабостью была вера в разум и добродетель. Он слишком долго полагал, что справедливость способна усмирить зависть, а честность — победить коварство. Воспитанный среди любви и уважения, он не всегда замечал тень недоброжелательства за улыбками окружения. Кроме того, в глубине души жила тихая гордость. Он редко демонстрировал её открыто, но осознание собственной мудрости иногда заставляло его слишком полагаться на свои суждения. Он привык понимать людей и потому временами недооценивал силу их страстей, страхов и пороков.

В силу молодости он ещё не научился ненавидеть. Даже к врагам он чаще испытывал сожаление, чем злобу. Эта черта делала его любимцем народа и приближённых, но могла стать опасной в мире, где за шёлковыми занавесями дворца и за улыбками нередко скрывались зависть, честолюбие и измена.

Таков был Солейман Амин — юный мирза, которого многие считали избранником судьбы. Он обладал сердцем, склонным к добру, и разумом, стремящимся к истине. И потому одни видели в нём того, кому будет доверено многое, другие — опасного соперника, а третьи шептали в тени колоннад Али-Капу, что такие люди рождаются лишь однажды за поколение и оставляют след в истории ещё прежде, чем успевают почувствовать почву под своими ногами.

Солейман Амин [в переводе с арабо-персидского «защищенный верой»]