Савалан

Савалан – натура яркая и противоречивая, в которой мальчишеская горячность соседствует с почти взрослой потребностью защищать и отвечать за других. Внешне он часто кажется старше своих лет – собранный, с серьезным взглядом, с привычкой отдавать распоряжения тоном, не терпящим возражений. Но эта напускная взрослость по сути своей лишь доспехи, за которыми прячется обычный мальчишка, обидчивый, ранимый и отчаянно нуждающийся в том, чтобы его любили безо всяких условий. В основе его личности лежит жгучее, почти болезненное желание быть достойным. Он не умеет принимать любовь как данность – ему кажется, что ее надо заслуживать, доказывать, зарабатывать поступками и достижениями. Эта внутренняя установка заставляет его вечно бежать, учиться быстрее других, тренироваться до изнеможения, впитывать знания с жадностью, которая удивляет наставников. Но самим Саваланом движет не столько любопытство, сколько страх: а что, если он недостаточно хорош? Что, если его разлюбят, если он перестанет стараться? Он гонится за похвалой, ловит каждое слово и каждый взгляд, пытаясь угадать, довольны ли им. И особенно остро он нуждается в признании того, кто говорит мало и скупо. Эта потребность быть увиденным – его главный двигатель и одновременно его боль.

Характер у Савалана вспыльчивый, и это, пожалуй, самая заметная его черта. Он заводится мгновенно – с полуслова, с неверно истолкованного жеста, с того, что ему показалось неуважением или невниманием. В такие моменты он не думает, не успевает остыть – он просто взрывается: кричит, хлопает дверями, может наговорить лишнего и нагрубить тому, кто подвернется под руку. Но вспышки его короткие. Проходит десять-пятнадцать минут и он уже остыл, успокоился и даже сам не всегда помнит, с чего начался скандал. Злость не держится в нем долго, если ее не подпитывать. Отходчивый, так говорят про таких как Савалан, и это правда. И все же обидчивость в нем сидит глубоко. Особенно остро он реагирует, когда его не берут в расчет, говорят свысока или напоминают о том, что он еще ребенок. Он терпеть не может, когда его называют маленьким, и в такие секунды в нем просыпается все то же желание доказать: я уже взрослый, я сам все решаю, я справлюсь без вашей помощи.

Савалан ревнив, и это чувство всегда замешано на жгучем ощущении: «Это МОЕ». В свои двенадцать лет он еще не до конца умеет разделять людей и вещи, поэтому тепло, внимание или похвала, которые достаются кому-то другому, воспринимаются им как личная кража. Его мир четко делится на «свое» и «чужое», и когда он видит, что кто-то покушается на его территорию (даже если это просто улыбка взрослого, которую он считал предназначенной только ему), внутри все закипает. Однако его ревность – это ревность ребенка, а не тирана. Он не строит козней и не пытается уничтожить «конкурента», просто впадает в глухую оборону. В такие моменты Савалан захлопывает свои ворота: надувается, грубит или демонстративно отворачивается, показывая всем видом: «Раз вы не цените МОЕ внимание, то и не получите его». Ему кажется несправедливым, что кто-то другой получает доступ к тому, что по праву, как сам он считает, принадлежит ему. В нем нет холодной злобы, есть детская, почти физическая боль от того, что его «собственность» ускользает. Что он недостаточно важен, чтобы удержать внимание. Что он не единственный и не самый главный. Но, как и любой двенадцатилетний мальчишка, который уже считает себя взрослым, но еще не научился справляться с эмоциями, он не может признаться: «Мне страшно, что ты любишь не только меня». Вместо этого он огрызается, хлопает дверью и уходит к себе – переваривать унизительное чувство, что он не в центре вселенной, которым так привык себя ощущать.

Любить он умеет – глубоко, преданно, по-настоящему. Но говорить о любви не умеет совсем. Ему проще доказать ее делом: защитить, проследить, чтобы близкий человек был в безопасности, чтобы никто не посмел его обидеть. Он опекает тех, кто дорог, порой даже слишком рьяно – вмешивается, контролирует, принимает решения за других, потому что ему кажется, что иначе они не справятся или пострадают. Эта гиперопека утомляет окружающих, но сам Савалан не видит в ней ничего дурного – для него это способ сказать «ты мне важен», когда слова застревают в горле. Это его язык любви, и он говорит на нем громко, иногда слишком громко. А еще он очень хочет быть сильным, в точности как отец. Ему кажется, что быть мужчиной значит не плакать, не жаловаться, не просить о помощи. Поэтому он терпит, молчит, сглатывает обиды и делает вид, что его ничего не задевает. Но на самом деле задевает. Очень. И каждый раз, когда его ранят, он просто прячет это глубже, чтобы никто не увидел.

В нем сильна обыкновенная мальчишеская живость, которую он тщательно скрывает от всех, кому не доверяет до конца. Он любит беситься, дурачиться, гонять по двору, но только когда уверен, что ни один серьезный взрослый не смотрит. Если кто-то застает его смеющимся до колик или играющим, он мгновенно натягивает на лицо маску серьезности, становится собранным и сухим, как будто ничего и не было. Это внутреннее противоречие раздирает его: он уже подросток, хочет быть взрослым и самостоятельным, но внутри все еще ребенок, который хочет резвиться без оглядки и которому хочется, чтобы его просто обняли и приласкали, как маленького.