Бика Рухангиз

Воспитанная в одном из самых влиятельных родов кызылбашской знати, Рухангиз рано усвоила мысль, что происхождение является не привилегией, а обязанностью. Честь семьи никогда не принадлежала одному человеку, а потому каждое решение, каждое слово и даже проявление чувств становились частью достоинства всего рода. С самого детства Бика росла не как девочка, которой позволено ошибаться, а как будущая хранительница чужой репутации.

Обучаясь рядом со старшим братом, ныне Шейхом Аббасом Баятом, она наблюдала не только за жизнью женской половины дома, но и за тем, как заключаются союзы, принимаются решения и ведутся споры. Рухангиз привыкла ощущать себя не столько украшением рода, как это было принято в обществе, сколько его непосредственной фигурой.

Именно в детстве зародилась её главная слабость – гордость. Со временем, когда за плечами остались титулы Шах-ан-шахи бану и Махд-и Улья, она незаметно превратилась в гордыню. С годами эта гордыня стала не столько желанием превосходства, сколько привычкой соответствовать тому положению, которое занимала Рухангиз. Она знала цену своему имени и понимала, что каждый её поступок отражается не только на ней самой. Поэтому госпожа редко позволяла себе быть беззаботной или открытой настолько, насколько хотелось бы окружающим людям. Слишком долго её учили тому, что человек её положения принадлежит не только себе.

С появлением на свет первенцев – Султанум и Хамзы, в жизни Рухангиз укрепилось стремление контролировать всё, что касалось её семьи. Ей казалось, что порядок способен уберечь близких от бед, а предусмотрительность не оставит судьбе ни единого шанса. Она искренне любит своих детей, но редко позволяет чувствам брать верх над воспитанием. Рухангиз не растит их беспечными и мягкими, потому что сама выросла в убеждении о том, что мир не прощает слабости.

Её любовь почти никогда не выражается словами. Гораздо чаще она проявляется вниманием, заботой и требовательностью. Женщина знает привычки каждого ребёнка, замечает малейшие перемены в их настроении, но почти не хвалит без причины. Похвала, как и уважение, должна быть заслужена. Только так можно воспитать человека, способного однажды выдержать удары судьбы. В своём детстве Рухангиз идеально влилась в систему, выстроенную годами кызылбашской знатью, поэтому считает своей обязанностью взрастить достойное её продолжение.

Особое место в жизни госпожи занимает её воспитанник – Нариман. Она никогда не считала мальчика сыном, но воспитывала его как старшего из своих детей. Первенец. Главный наследник. В последствии – Шах государства. Годы пребывания рядом создали глубокую эмоциональную связь между Нариманом и Рухангиз. Она верит, что сделала для него всё, что могла. После его восшествия на престол ей пришлось научиться видеть в нём не мальчика, которого она растила, а государя, решения которого она больше не может определять и контролировать.

Одним из тех знаковых событий, которые переворачивают жизнь человека с ног на голову, для Рухангиз стали смерть младшего сына и мужа, пришедшие друг за другом. Смертельной болезни нельзя просто приказать, её не запугаешь казнью, не задушишь шёлковой верёвкой, не пошлёшь буйствовать в другой стороне. Теперь госпожа поняла, что порядок способен облегчить жизнь её семьи, но даже он не избавит дорогих людей от рока судьбы. Дисциплина не всесильна, здоровье недолговечно, а за деньги не купишь жизнь. Она – Махд-и Улья, высокая колыбель, в заботливых своих руках укачивающая империю. На ней лежит слишком большая ответственность, поэтому госпожа будет рядом со своими детьми и подданными.

Несмотря на то, что Рухангиз была воспитана в традициях шиитского ислама, вера никогда не являлась источником её внутренней опоры. После смерти Али она всё менее стала уходить в молитву и общение с Аллахом. Его ответы более не приносили ей покоя. Она не отвергает существование Бога открыто, но все чаще приходит к мысли, что человек может рассчитывать лишь на собственные силы. Именно поэтому её благотворительность продиктована не ожиданием награды в загробной жизни, а убеждением, что если люди не будут помогать друг другу сами, никто не сделает этого за них.

Молодость Рухангиз осталась в эпохе Мохаммеда-Амина. Сейчас она – женщина, на чьих плечах лежит жизнь всего двора. Тем не менее, госпожа остается человеком, испытывающим искренний интерес к знаниям. Она собирает редкие рукописи, поддерживает переводчиков и проявляет интерес к трудам разных народов – персидским, арабским, греческим и индийским авторам. Её привлекает не столько сама литература, сколько различные взгляды на устройство мира, природу человека и смысл власти. После пережитых утрат книги становятся для нее способом искать ответы на вопросы, которых она более не решается задавать богословам.